Подписка на журнал
DSC_5773_miniatura

Монро: Для многих я так и останусь мужиком в женском платье


Жизнь людей, не похожих на остальных, – всегда вызов обществу, и история украинской Монро в этом плане не исключение. Яркая и эксцентричная, она в то же время человек очень ранимый, со своими страхами и рефлексиями. А досталось Монро в последние годы неслабо: унижения, обливания кефиром, слежка и улюлюканье. Несмотря на все это, ей удалось не потерять веру в людей и остаться удивительно человечной и открытой.

DSC_5868 smal

Монро, последний раз мы с вами встречались еще в 2009 году, во время одного из стритстайл-проектов «ПЛ». Вы шли вся такая лучезарная, излучая гармонию и радость.
Я даже помню свой костюм: юбка, топ и рюши на заднице рядами – эти рюши манили взгляды мужчин.
Как вы изменились с тех пор в контексте внутренного мироощущения?
До определенных событий я оценивала жизнь рулонами тканей, высотой каблука и цветом помады. Мне нужно было инвестировать в свой внешний вид, потому что я на нем зарабатывала. А в 2008-м поняла, что подустала от подвалов и корпоративов, и «вылезла» на телевидение. В начале нулевых в стране было огромное количество шальных денег, я вообще поражаюсь, что не заработала миллиарды. Совершенно легкомысленное отношение к жизни и к себе, хотя мне казалось, что я серьезная, глубокая, наполненная натура. Когда произошла Революция достоинства, буквально за полгода я поняла, что устала развлекаться, как это неинтересно и бессмысленно. Я задумалась, какая финальная цель всего этого действа? Похмелье утром? Пусть оно даже будет не алкогольное, а куражное. Можно не проснуться, поскольку все одно и то же.
Я в то время переживала личный кризис. Он был связан с профессиональной деятельностью, с моим отношением к себе самой и окружающему миру. Я поняла, что для всей этой развлекательной тусни, в которой я себя реализую, я все равно изгой и меня воспринимают как сумасшедшую, прибацанную.
Вы же были к этому готовы изначально.
Я даже об этом не думала, а считала, что я такая добрая, веселая, красивая, задорная, иногда язвительная, саркастичная, с чувством юмора. Я снималась в программах, ходила на вечеринки – все это делала исключительно в удовольствие. У меня не было цели заработать большие деньги. Но я тщеславная – у меня была цель стать популярной. И вот в определенный момент я осознаю, что меня воспринимают иначе, чем я себе нарисовала. Совсем иначе. И воспринимали так всегда. Для многих я так и останусь мужиком в женском платье. Я ведь хотела, чтобы меня воспринимали как красивую, молодую, образованную, интеллигентную девушку. И вот мой мир не то что рухнул, но сменил тональность. Я впервые в жизни задумалась: а зачем я живу?
Отношения с людьми тоже стали другими?
Да. Я ограничила свой круг общения. Я перестала тратить время на людей, которые мне абсолютно ничего не давали, кроме бокальчика шампанского.
А вообще, я себя ощущаю молоденькой летящей Ассоль, встречающей на набережной своего Грея, и пусть даже алые паруса никогда не зайдут в ее гавань, она все равно бегает и ждет.
Фото без макияжа – это рыночная конъюнктура? Не думала, что вы наберетесь смелости выложить его в Сеть.
Когда я начала становиться популярной в киевской тусовке и выходить на всеукраинский медиарынок, помню, фотограф какого-то желтого издания караулил меня под домом, чтобы сфотографировать без макияжа. Это был 2009 год. Я закрыла все шторы в квартире, сердце колотилось, как при панической атаке. Сейчас, когда я открыла свой канал на YouTube, поняла, что нужно быть честным со своим зрителем, что время заискиваний и притворства осталось в нулевых, когда создавались искусственные медиаобразы и не дай бог какая-то деталь проскользнет в прессу.
И я приняла свое лицо без макияжа. Теперь я себе нравлюсь и без него. Понимаю, что людям интереснее рассматривать мой мейк, плюс я сама получаю удовольствие. Эта трансформация, которую я демонстрирую в социальных сетях и в своих видеороликах, в какой-то степени и терапия для меня. Все, что я делаю на протяжении последних четырех лет, – я изучаю себя.
Как вы сейчас относитесь к тому, что о вас говорят?
Тех, кто комментирует в грубой форме, сразу блокирую. Я не веду бесед. У меня лента в Instagram – это дома моды, это музеи, это тревел-блоги, это несколько моих друзей, ведущих насыщенную жизнь и делящихся своими впечатлениями, которыми я могу вдохновиться. Ничего того, что может засорить мой мозг, когда я понимаю, что меня пытаются накормить чипсами.
Есть люди, которые меня дико бесят. Их парочка. Они приходят и каждый раз находят что-то такое, за что можно прицепиться и развить тему в очень саркастическом ключе. Порой такие комментарии бьют больнее, чем сто матюков. Я их не удаляю – тренирую свою терпимость и толерантность. Я же не могу их послать нах**, тем самым я покажу свою слабость. Я читаю, стараюсь отфильтровать то, что меня обижает, и найти полезное зерно.
На фоне положительных комментариев подобный укол намного полезнее и действеннее, чем тонкая критика, поэтому я их оставляю. А всем остальным – гореть в аду и в полиэстере!
Вас приглашали в политику? Вы же мастер создавать шоу.
Меня никогда не приглашали в политику. Так сложилось, что я слежу за политической жизнью, хотя понимаю, что это бесполезная трата времени.
Предположим, я пошла в политику, тогда мне пришлось бы создавать свою партию. А это: а) дорого, б) все равно дорого. Второй путь развития событий: мне пришлось бы примкнуть к какой-то партии. В нашей стране власть принадлежит олигархату, давайте называть вещи своими именами. У нас президент олигарх, все его окружение – очень состоятельные люди. В каждой партии есть два-три олигарха, которые ее спонсируют. Если учитывать эти правила, нужно идти напрямую к олигарху с заранее составленной программой. Либо же у меня должна быть очень интересная идея, которая отвлечет внимание избирателей. Тогда меня будут использовать для того, чтобы создать медиашум, а я в такие игры давно не играю. Я так ценю свою свободу, что этот вариант отпадает.
Когда, на ваш взгляд, украинское общество будет цивилизованно воспринимать людей нетрадиционной ориентации?
Мы, миновав все этапы развития цивилизованного европейского общества, из СССР прыгнули в больную демократию – искаженную, извращенную. В развитых странах главная ценность – это человек, гражданин твоей страны. И нужно создать все условия, чтобы он смог реализоваться и жить полноценной жизнью. Так построена система. Адекватный человек понимает, что не имеет права посягать на жизнь другого, рассказывать, что делать, кого любить, во что одеваться и как себя вести. У нас же сейчас происходят искаженные процессы, поскольку общество недостаточно образованно. Государство не заинтересовано образовывать общество. Незнание же рождает страх, а страх – агрессию.
Я, к примеру, в первую очередь артистка, лицедей с приятной внешностью. Вся моя информация – в развлекательной форме, поэтому люди не видят угрозы. Но начни я активно отстаивать права ЛГБТ либо требовать преференции для целого социального слоя, на меня моментально напала бы армия ботов.
Какой вы себя видите через 10–15 лет?
В этом году я написала себе письмо, которое открою через 20 лет. Я сидела на лавочке. Напротив меня сверкала Эйфелева башня, рядом стояла бутылочка игристого шампанского, меня окружали близкие, приятные мне люди. Я решила написать себе письмо, в котором определила приоритетные цели и задачи. Я точно знаю, что буду здоровая, счастливая, рядом со мной будут приятные люди и я буду все такая же неугомонная и неудовлетворенная. Потому что именно неудовлетворенность и внутренняя здоровая злость двигают меня дальше, мотивируют и держат на плаву.
Однако никакая мотивация не удержит слабого человека от соблазнов. Вы же начинали в лихие 90-е.
Я начинала в 1999-м, когда клубная жизнь, травести-культура в Украине только формировались.
Как вы вообще выжили в то время?
У меня перед глазами был пример. Я лицезрела счастливый брак своих родителей, видела, как папа каждое утро занимается спортом, и он, и мама много читали. Бабушка даже на каникулах заставляла меня учиться, писать диктанты. Моя мама всегда говорила, что в нашей семье есть порода. Она формировала во мне правильные качества, которые позволяли моей самооценке быть на высоте.
Я училась в КГУ на химическом факультете. Но в какой-то момент учеба мне порядком надоела, во мне зрел внутренний протест. Учиться не хотелось, а хотелось выступать. Осуществить это было сложно – я не понимала, в каком жанре и образе выступать. Мне всегда нравилась косметика, длинные волосы, яркая одежда. Вы знаете, свинья всегда найдет свое болото. Мое «болото» – мои учителя, люди, открывшие мне глаза на травести-культуру, мировой шоу-бизнес, который не имеет ничего общего с песнями Билык и Аллегровой, постсоветской попсой. Я познакомилась с молодым человеком, который показал мне, что есть такие яркие, эпатажные личности, как Бой Джордж, Элтон Джон, что в Америке на сцене переодеваются с середины 1980-х. Фредди Меркьюри на каблуках, с пылесосом, в юбке, в веселом паричке, но с усами вызывает бурю положительных эмоций у зрителей. И это естественно. Это классно. Это круто. Это искусство. Это целый пласт в современной популярной культуре.
На тот момент, в 1990-х, ночная клубная жизнь требовала интересных персонажей. Мои знакомые ставили шоу двойников, и их начали приглашать как травести-диджеев в известные клубы. Потом я втянулась. Меня кто-то накрасил, увидел сходство с Мэрилин Монро и постепенно сложился образ. Нужно было найти инвестора, чтобы пошить костюмы.
Наверное, я так сильно хотела на сцену в том образе, в котором вы меня видели в 2009-м – в прекрасном платье, волосы, каблучки, блестки, макияж, беззаботность, искрящийся смех. Наверное, просто кому-то надо было, чтобы так случилось. Инвестор нашелся. Точнее, нашлись люди, которые дали денег на платье, туфельки подарили. Знакомый парикмахер уложил волосы, подружка накрасила.
Затем артистка должна что-то делать на сцене, сейчас такой жанр называется лип-синк, синхронизация артикуляции, «мимика» под фонограмму, жанр а-ля музыкальная пародия. В силу своей образованности и воспитанности я понимала, что и где можно сказать. Но в основном мой юмор был хлестким, язвительным, циничным, порой оскорбительным. Это вызывало бурную реакцию у людей, все хохотали. Я наблюдала за телеведущими, нюансами и стилем их работы и создала образ. Я поняла, что отсебятина – это неправильно, не всегда удается поймать волну и импровизировать. Поэтому начала писать тексты, искать шутки, афоризмы, все выписывала. Перед каждой программой составляла синопсис – конспект, что я скажу, где скажу. Когда я появилась в клубной жизни, жанр травести начали узнавать, оказалось, что есть артистки, которые только ждали момента, чтобы достать платья, каблуки, прически, которые тоже следили, что происходит за бугром, и знали, кто такой РуПол. Постепенно таких артисток становилось больше.
Вы же мастер провокаций, как вам при этом удается не скатиться в пошлость?
Все номера проходят проверку у мастодонтов юмора, которые благодаря опыту работы уже на стадии первых читок отсекают пошлость. Я сама чувствую интуитивно, какая шутка оскорбительна и вызовет нежелательный резонанс. Поэтому все преподношу с долей самоиронии, с радостью. Это юмор, который не должен никого оскорблять.
Когда-то вы свято верили, что зло будет наказано. Как сейчас у вас отношения со справедливостью?
Зло должно и будет наказано – это мантра, которую я повторяю. Верю ли я в это? С возрастом вера угасает, как и вера в справедливость этого мира. Но, просыпаясь утром, я говорю: «Здравствуй, мир», а, засыпая вечером, говорю: «Спасибо!» Если не делать этого, то зачем мы тогда живем? Я хочу в это верить. Могу ли я в это верить? Могу. Хочу и могу. Но на самом деле – три точки. Каждый должен определить для себя сам.

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *