Подписка на журнал
bd5bb232e48cb116ed5330c513a7aa39

Главным продуктом грантовой организации стал… отчет!


Администрация Дональда Трампа предлагает на треть сократить финансирование международной финансовой помощи США другим государствам. 

публичные люди

В этом году 20 правительственных агентств США претендуют совокупно на $ 36,5 млрд. бюджетных средств на проекты помощи более чем 100 странам. Часть этих средств идет в Украину. Например, через Агентство США по международному развитию (USAID), которое в виде грантов (безвозвратной помощи) распределяет средства американских налогоплательщиков среди украинских организаций. Только на проекты развития демократии США с 1991 года потратили в Украине $5 млрд. Кроме того, программы помощи Украине есть у многихмеждународных структур (от ЕС до ООН), а также правительственные агентства многих государств и частные благотворительные фонды.

На что идут эти деньги? 17270090_1450031795031463_1180325617_n

ПЛ распросил об этом Павла Новикова – сооснователя ГО ”Charity Tuner”, организации, которая занимается анализом эффективности и проверкой благотворительных организаций.

ПЛ:  В обществе существует устойчивый стереотип о «грантоедах» как об организациях или людях, которые за иностранные деньги занимаются не пойми чем либо являются агентами политического влияния Запада. Зачем вообще гранты выделяются и делается ли за эти деньги что-то реально полезное для Украины?

ПН: На самом деле грантовая помощь стране сравнима с помощью тяжело больному человеку. Если его не лечить, то он умрет, а если дать лекарства – сможет стать здоровым членом общества, сам зарабатывать и приносить пользу другим.

Так и здесь. Вспомните ситуацию в стране, когда к нам стали заходить грантовые проекты: крах экономики, 10 000 % инфляции. «Ножки Буша» помните? Сейчас Украина экспортирует курятину, а тогда не могла произвести достаточно даже для внутреннего потребления. Потому что все системы в государстве были либо сломаны после развала СССР, либо их вообще не существовало. Как, например, не существовало структур гражданского общества, которые могли бы контролировать действия власти, решать самые разные социальные проблемы.

Гражданское общество – это становой хребет любой успешной страны, то, на чем общество и держится, держится страна. На людях, которым не все равно – не все равно на детей, не все равно на законодательство, не все равно на свободу слова, не все равно, что с экологией, с подотчетностью политиков, с прозрачностью принятия решений властью и пр. В любой сфере есть люди, которым не все равно. И сейчас мы их с легкостью назовем практически в каждой сфере, а тогда подобных организаций просто не было. Ну не считать же «гражданским обществом» государственные профсоюзы!

Еще одно «первичное» направление – развитие свободы слова и независимых медиа. Они, раз уж мы приводим аналогии со здоровьем – иммунная система организма. Так вот, на грантовые деньги здесь появилась первая негосударственная программа новостей на ТВ. Ее выпускал финансируемый из США международный медиа-центр «Интерньюз». В этой редакции, кстати, работал Георгий Гонгадзе. Там же возникла Независимая ассоциация телерадиовещателей, независимый медиа-профсоюз и еще множество инициатив.

А мы получили в наследство 3 государственных телеканала и ни одного частного. В СССР даже формулировка была соответствующая – «средство массовой информации и пропаганды». Причем пропаганда была последним словом в предложении, но первым по значимости. И то, что первые свободные СМИ возникли в тот момент – это спасло Украину.

ПЛ: От присоединения к России?

Например. Или от превращения в РФ, в Беларусь, Узбекистан и Казахстан (мы говорим о режимах власти по своей сути).

Потому в разные сферы и заходили технологические процессы извне. Самую страшную шутку с нами сыграла фраза, которую очень любят грантоеды, «не давайте человеку рыбу – выдайте ему удочку и научите ею пользоваться». По этому принципу заходили первые грантовые проекты. Во все сферы – от формирования первых бизнес-ассоциаций до консультирования украинского парламента и правительства по разработке избирательного кодекса (кодекс законов про выборы – прим.). Все что угодно. То есть туда, где у нас не было (и быть не могло после СССР) опыта. Институты создавались с нуля. Проблема возникла в том, что некоторые институты, построенные/поддержанные/возникшие на грантах (технически или финансово, потому что завозилась даже съемочная техника), выжили, продолжили работать, сумели трансформироваться и стать частью нового общества, стали сами помогать другим, а некоторые стали трутнями.

Я уже не вспомню, кто впервые сказал эту фразу, но о некоторых «общественных» организациях можно сказать так: единственным продуктом их деятельности является отчет грантодателям.

ПЛ: Понятно, что в середине 90-х никто не задумывался над тем – а можно было догадаться, это же ментальность любого человека – что придется фильтровать и проверять эффективность, проверять кому ушли гранты, КПД, грубо говоря. Системы не разрабатывали.

Это тоже важный вопрос. Здесь никогда не было единодушия. Еще в 90-е Украине бросились помогать все цивилизованные страны, а также объединения цивилизованные стран – от ЕС, отдельно от Германии, Франции, Голландии, от Дании и Швеции (это на сегодня мало изменилось). Добавились проекты частных фондов, международных фондов. Кто-то открыл представительство здесь – как Юнисеф, они сами делают здесь много полезной и важной работы. Так вот. Во-первых, много «игроков». У каждого своя политика, своя система отчетности, своя система оценки эффективности. Что в результате происходило — в некоторых местах это работало, в других я могу сравнить это с тем, как вели себя переселенцы (с оккупированных территорий) за последние почти 3 года: у очень многих поломалась жизнь полностью, они лишились работы, дома, почвы под ногами, связей и друзей. И вот они переехали и им кто-то первично помог. И только часть из них эту первичную помощь использовала для того, чтобы прийти в себя, оглянуться по сторонам, стабилизироваться, а потом встать на ноги – найти квартиру, работу, открыть бизнес. Кто-то воспользовался грантами на поддержку малого бизнеса, который давали переселенцам, и пошел дальше сам, то есть получил ту самую «удочку». Но спросите у любой общественной, благотворительной или волонтерской организации по проблемам ВПЛ – в каждой из них будет этот список тех людей, которые получили «синдром нахлебника», это правда так и называется. Они привыкли, что им должны, а они сами ничего для этого не делают, только прописка и все. И если тут не дадут эти, но дадут другие. Так и ходят. Туда мама, туда дочка, туда бабушка, поплакались, получили и пошли. Потому что государство не помогает в решении проблем ВПЛ, вот и получили по итогам те самые «черные списки профессиональных плакальщиков» в волонтерских организациях. Должна быть система от правительства. Если же речь идет о деньгах, которые выделяет власть, возьмем для примера Голландию, это прежде всего правительство демократического государства. И оно, как минимум, действительно отчитывается перед своими избирателями. И если ты в своей деятельности, скажем так, «нафакапил», то тебя не изберут больше, или ты должен будешь отчитаться, почему так вышло. Можем ли мы считать, что все, кто получал в Украине международные гранты, были кристально чистыми и – главное! – эффективными? Нет, не можем. Но давай посмотрим, что происходит на той стороне. Ты отдаешь кому-то деньги, с благими намерениями, поддерживаемый своим избирателем, людям, которых ты посчитал вменяемыми, но не получил от них результата. И тебе нечего предъявить в своей стране! Любой клерк в этой ситуации начинает, условно говоря, дописывать результат, чтобы прикрыть себя от критики и претензий. Об этом быстро догадались многие украинские грантовые организации. И что получилось – главным продуктом грантовой организации стал… отчет! И я видел организации, в которых 70% сотрудников изо дня в день, 5 дней в неделю, все рабочее время делали отчеты, и только 30% занимались непосредственно какой-то работой, чтобы дать какие-то показатели для этих отчетов. Все. То есть полное перерождение в свою собственную противоположность.  Казалось бы, ты – иностранное правительство цивилизованной страны, ты даешь помощь бедной стране Украине, ты находишь там организацию гражданского общества, у тебя в стране аналогичные организации работают эффективно – вовлекают, строят, привлекают ресурсы, развивают, и ты даешь деньги вроде как аналогичному проекту в Украине. Деньги потрачены. В результате на сегодня мало кто пишет в Украине плохие отчеты ))

ПЛ: Научились за 20 лет-то! А аудит, эффективность?

Отчеты уже шикарные, да! Аудиты проходят неплохо, ведь все четко и все по политикам и процедурам. Но каков эффект? Вот тут большая проблема. И нельзя сказать, что иностранные доноры – безалаберные или что у них этих денег навалом. Были периоды, когда грантовое финансирование иссякало, его сокращали в разы. Первый важный период – чуть больше 10 лет назад, после Помаранчевой революции. Итак, 2004 год, Майдан. То, что было сделано до первого Майдана – было в плюс, было очень много сделано. Но вот пришел 2005 год. Кажется, что демократия победила.  Демократично избранный президент, в 2006 году – парламент. Вы сами уже все можете – работайте. Но нет. История 2006-2010 годов, в непубличной сфере, это даже можно сказать история шантажа и угроз со стороны украинских больших грантополучающих организаций в адрес иностранных грантодателей. Мол, ребята, если вы нас сейчас перестанете финансировать, то мы тут в стране свернем всю демократию и превратимся в Россию. Все завалится. Но подождите, если вы годами получали деньги на развитие, если вы писали отчеты о том, что вы – ух! Все развиваете и все шикарно работает, то как это может свернуться вообще?

ПЛ: То есть вопрос – что вы делали столько лет за наш счет, верно?

Да. В отчетах и гражданское общество, и развитие регионов, и мероприятия. Только мероприятия проходили, как оказалось – одно во вторник, другое в четверг, те же 20 человек, на те же темы. Очень многое делалось «для галочки», включая структуры гражданского общества. Оказалось, что здесь за зарплату работали люди, которым все равно где работать. Сегодня в собесе, завтра на грантоеда.

Гранты-2017-в-Украине

ПЛ: Что мы сейчас наблюдаем? Не выглядит ли все так, будто деньги, вложенные в нашу страну за 20 лет, ухнули в трубу? Может вообще прекратить финансирование, с учетом того, что 90% грантополучателей – это люди, которым действительно все равно где работать. Я же знаю таких тоже.

Здесь получается так. Деньги бюджета – это деньги, отданные бизнесом и частными лицами, в виде налогов. И эти налоги идут в страну Украина, чтобы развивать здесь гражданское общество и пр. Так вот без этого финансирования – хоть разработки новых законодательных актов, хоть юристов, которые помешали Кучме, Медведчуку и ВР, подконтрольной Кучме, принять законодательство о полном мониторинге интернета по российской кальке. Это было самое начало 2000-х. Разработчики тогда взяли за основу российскую версию закона и именно грантовый проект, в котором украинские юристы получали зарплату, мотивированные, высокопрофессиональные люди, именно они остановили тогдашних сбушников, они заставили украинский парламент принять в основном немецкий вариант, скажем так – европейскую модель законодательства о мониторинге телекоммуникаций.  Если бы грантовых проектов не было, у нас был бы тот же СОРМ, что в России (система оперативно-розыскных мероприятий). Если бы не гранты – Украина не состоялась бы такой, как она есть сейчас. И все эти процессы или никогда бы не состоялись или шли бы в разы медленнее. Это правда. С другой стороны – где есть здоровое, там появляется и нездоровое. И особенно сейчас. Потому что я, например, считаю, что точкой рождения украинского гражданского общества можно считать мартовский снегопад 2013 года. То как люди объединились резко, все, не за деньги, не за гранты, просто поняли, что надо помогать друг другу, начали кооперироваться и решать проблемы – это и была та точка невозврата. Принести хлеба бабушке соседке, откопать кого-то, пустить переночевать и пр. Ответственность, за себя и за того, кто рядом.

ПЛ: Ну ок, неделю все были друг с другом. Снег растаял и все закончилось. Потом была, правда, Врадиевка, когда люди пошли на Киев пешком, добиваясь справедливости. Потом был Майдан.

Да. То есть мы созрели и слегка окрепли спустя 20 лет.

ПЛ: Но есть ощущение, что не в коня корм.

Да, можно иногда и так сказать. Но, во-первых в отличие от 2012 года, есть вполне вменяемые структуры гражданского общества, которые никогда не получали гранты, но работают гораздо качественнее и эффективнее, чем те, кто сидел на грантах. Мы с вами понимаем, что развитие гражданского общества – это еще и развитие контроля со стороны граждан за властью, это влияние на власть – подготовка и написание законопроектов, влияние на принятие этих законопроектов, чтобы потом под них принимались подзаконные акты. И не абы какие, а реально рабочие и необходимые. На разных уровнях – и местных и в ВР. Но сейчас есть вполне конкретные люди без опыта грантового финансирования, которые объединились и сняли главу ВМС Украины. Его действия мешали развитию ВМФ. Это стало проблемой для тех, кто помогал военным. Потребовали от Президента расследования и отставки Гайдука. И человека сняли. И эти волонтерские организации не тратили месяцы на написание грантовых заявок, согласований политик и отчетов и пр. Пошли и сделали. Грантовая заявка звучала бы так примерно «Лоббирование позитивных изменений в командном составе ВМС Украины» )) А люди сделали все за ноль копеек, быстро и эффективно.

ПЛ: Почему за этими эффективными людьми не охотятся грантодатели?

Волонтерские организации, поскольку они реальная гражданская в первую очередь инициатива, они не бегают за деньгами. Эти люди уже родились с «удочкой».

И еще потому, что есть некий общественный флер, мнение, чем занимаются грантоеды. Волонтерские инициативы и так справляются. С другой стороны, если бы им хоть немного помогли, то эффективность бы выросла в в десятки раз. Если забрать у грантоедов и хотя бы десятую часть тех средств отдать эффективным организациям, то результат будет в десятки раз выше, чем от грантоедов. Волонтерам нужен результат, а не процесс. У тебя нет 5 грн, но есть компьютер и 10 минут. И ты напишешь код для сайта волонтерского, и код встанет на сайт. И все это превратится, условно, в систему Прозорро. Каждый вкладывает по чуть-чуть, а на выходе имеем результат! Люди делятся финансами, умениями, ресурсами.

ПЛ: Почему же грантодатели не дают им денег?

Насколько мне известно, все попытки сблизиться и все встречи – пока не нашлось соприкосновений. Есть подозрения со стороны волонтеров и волонтерских организаций. Вы тут всю жизнь кормили грантоедов, не станем ли мы в один ряд с ними? Мы не хотим мараться. С другой стороны, процедуры и политики грантодателей четко прописаны и далеко не всегда работают на эффективность работы и расхода средств. Волонтеры же привыкли экономить, ведь они существуют за народные деньги. Если сейчас вот там и дешево, то побежали и купили. И отчитались людям и показали эту экономию. Несовпадение процедур. В Украине важнее решить оперативно ситуативные проблемы – война, переселенцы, раненные, авто для эвакуации раненых, авто для подвоза боекомплектов. Где эти авто брать? Волонтеры берут б/у-шные за границей, там это дешевле в разы, с помощью иностранных доноров или частных пожертвований здесь, везут в Украину. Изначально перегоняли хоть как-то. И побыстрее – люди гибнут. Потом уже после ротаций начали отслеживать – где эта машина теперь, вести полный учет. Начали ставить на баланс военной части. Кто-то несет ответственность материальную за эти авто. Процесс начал набирать обороты, в том числе пришли к законодательству, которое мешает, а не помогает. Пошли говорить с Министерством обороны и т.д. И развитие идет. В отличие от очень медленного грантового сектора. Это еще один ответ – почему не пересекаются гранты и волонтеры. Потому что продолжительность принятия решения у серьезной грантовой организации – от 9 месяцев до полутора лет. А у нас война. Ждать не можем. У нас бы страны не было за это время. То есть нас бросили как щенков в воду (хотя я знаю, что щенков нельзя бросать в воду). И многие выплыли сами, и окрепли, и развиваются. Без грантов. Стали представителями гражданского общества во власти и решают проблемы на новом уровне. Тука, Касьянов, Липириди, кто-то еще помогает. Или министерство социальной политики.

ПЛ: Там все очень плохо. Включая странное распределение государственных грантов. Государство дало деньги непонятным людям в итоге.

Как оказалось, государство всегда давало эти деньги. Но только сейчас это вскрылось. Благодаря настоящим волонтерским организациям, которые добиваются правды, а не денег.

В чем сейчас конфликт. Кто-то ради денег готов сидеть и ждать месяцами, гарантированно получать свои зарплаты и писать отчеты иностранным клеркам. Эти люди считают, что с 2012 года ничего не изменилось – без войны, без Майдана. Грантодающие организации по инерции именно их считают представителями гражданского общества. Да и есть же действительно эффективные. Они существовали много лет и были единственными. Те, кто привыкли жить на грантах и некоторые даже пережили тотальное сокращение финасирования 2005-2010 годов, тоже привыкли себя считать инициативами гражданского общества, хотя, по сути, они возникли как нечто привнесенное из-за рубежа и с целями, продиктованными грантодателями, а не реальным общественным запросом. Они никогда или почти никогда не были по-настоящему волонтерскими, не имели практически никакой реальной поддержки в обществе. Были и идеологи и они пошли дальше и делают полезные вещи. Но их очень мало!

ПЛ: Где их встретить? Почему люди продолжают считать для себя, что все общественные организации жрут гранты, а помогать надо только на больных детей или волонтерским организациям, которые находятся на острие. Почему не хотят помогать в реформах?

Их не надо встречать. Вопрос для каждого украинского гражданина – это вопрос взросления, ответственности. Мы же выросли. Мы кидаемся на тушение пожара локализовано, но не понимаем, что проводка во всем доме пожароопасна, что ее всю надо менять.

ПЛ: Тот же избирательный кодекс, с которого мы начали беседу. Это же тоже проводка, по сути. Уже пробиты штробы, проводка завезена, напряжение рассчитано, но продолжают тушить локально старую.

Именно так. И так везде и во всем. Мы откликаемся здесь и сейчас. Но есть же еще другая история. Мы существовали как живой организм только за счет внешней подпитки. До 2013 года точно. В 2013 оно начало само дышать и мыслить. Хорошо, что мы уже умеет помогать в ликвидации сиюминутных проблем и дырок. Но чем больше мы будем оглядываться вокруг, тем больше украинцы начнут понимать – прикол не в том, чтоб жить в ежедневном стрессе, а прикол в том, чтобы жить в планировании. Как в очень прибыльном Диснейленде – таблица учета сроков годности лампочек, лампочки меняют не когда они резко перегорят, содержа в штате вяло покуривающих электриков, а меняют, когда срок лампочки подходит к концу. Это оказалось в разы выгоднее. Кто-то додумался, что не надо кучи электриков на стреме, а спокойно и четко спланировать. То же самое с общественным движением. Эти люди ходят и пинают, и делают расследования по декларациям. Почему это важно? Потому что сегодняшнее расследование завтра предотвратит обман и коррупцию. Как Денис Бигус, Канцелярская сотня. Тебя в этих декларациях уж потенциально кинули. Но! Если ты не помогаешь тем, кто расследует, ты сам обрекаешь себя на то, что тебя поимеют еще раз. Но в конце концов, грантовое финансирование – это важно, но это костыли.

ПЛ: Инфантилизм еще на примере раздельного сбора мусора. Многие хотят сортировать, но при условии, что кто-то заберет. И заявляют – я тут собрал, я – хороший и одной ногой в Европе, но «Украина без смиття» не забирают два месяца мой мусор. И заставляют Женю Аратовскую вроде как оправдываться – у нее только один микроавтобус и нет столько денег на бензин, ей нужна помощь. Но мало кто об этом думает.

То есть я буду валятся в говне, если вы сами из-под меня его не начнете выколупывать. Вы ж активисты, ну и все! Синдром нахлебника или наркомана. Как грантоеды. Если вы мне не дадите денег на очередную дозу, я всем расскажу, что вы плохие, и мы всю страну развалим.

ПЛ: Самое обидное, что этим людям до сих пор верят.

Инерционность.

ПЛ: Ведь мы реально понимаем с тобой, что 99% грантовых организаций, если им не дать подпитки, то они распадутся и не вспомнят даже чем занимались.

И никто не вспомнит о них. Кроме тех, кто их финансировал. Спросят – а куда вы пропали-то? Хвост виляет собакой.

ПЛ: А что делать тем организациям, которые не хотят марать репутацию и не подают на гранты вообще? Ведь, к примеру, вот общественные слушания о законопроекте против мошенничества на благотворительности – это просто помощь, ресурсная, отеля Хилтон, на безоплатной основе. Но мнение обывателя, да что обывателя? Георгий Тука решил, что это снято за грантовые деньги! И высказал претензию )) Репутация организаций общественных испорчена этими грантоедскими историями. Даже свои не верят.

То есть в 99% случаев – это было бы правдой, за грантовые деньги. Но 1%, эффективный, просит бесплатно, потому что цель благая. А кто-то снимает президент-отель, селит 200 человек, устраивает банкет, везет по максимуму иностранцев в Украину (где их опыт зачастую не применим, ибо у нас законодательство разное), миллионы вбухивает непонятно во что! Всем все оплатить, ибо за свой счет никто не поедет. И приезжают в основном те, кто просто хочет на пару дней в Киев, и в половине случаев они прогуливают мероприятие.

ПЛ: В качестве вывода?

Из каких частей состоит моя жизнь. Гигиена быта (ЖЕК, улицы, еда и пр) – мои права как биологического существа. Гигиена общественная – мое избирательное право, мой голос, мой парламент, кто за мои налоги рулит страной. И третье – право меня на будущее моих детей, что я могу сделать для них. Отдай каждый месяц по 5 гривен на эти направления, реализуй свои права. Потребуй отчет. Кто отвечает из организаций твоим желаниям и пониманию. Помоги помочь тебе реализовать свои права.

ПЛ: Есть 4 измерение. Гигиена души. Ситуативная благотворительность. Ты помогаешь ребенку для ребенка.

Это будет всегда. Это минимум. Мы уже это делаем. Вы уже доросли до этого.

 

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *