Подписка на журнал
Моцарт-и-СальериФин_web

Гений и злодейство в премьере «Черный человек Сальери»


Марфа Кобец

«Друг Моцарт… Продолжай, спеши. Еще наполнить звуками мне душу…». Кажется, что с этими словами Антонио Сальери, главного героя пушкинской «маленькой трагедии», мог согласиться целый зал Национальной оперы Украины, где 10 февраля представили нетривиальную премьеру.

Лаконичной, по временным рамкам (чуть больше сорока минут звучания), статичной по действию (трагедия разворачивается в двух локациях — доме придворного композитора и трактире), опере Римского-Корсакова «Моцарт и Сальери» удалось произвести отнюдь не поверхностное впечатление.

DytМоцарт-и-Сальери2_web-1

Едва ли не первостепенную роль в таком глубоком восприятии нового репертуарного произведения театра сыграли два ярких солиста, на них собственно и строится весь драматургический замысел. С партиями музыкальных гениев, ни один из которых вопреки фантазиям Пушкина, в реальной жизни не был причастен к смерти или бесчестию другого, успешно справились Валентин Дытюк (Моцарт) и Тарас Штонда (Сальери).

Stonda

Сам факт того, что роли разучивают такие интересные певцы, во многом – антиподы, выглядел многообещающе. Тарас Штонда, бас, к своим пятидесяти годам давным-давно приобрел статус и имя на оперной сцене, а молодой Валентин Дытюк, тенор многообещающий, но пока что делающий первые, пусть и успешные шаги по карьерной лестнице. Однако, стоит отметить, оба показали себя достойными партнерами. Диалоги не провисали. Работали на равных.

Возможно, именно с этими нюансами – явственным контрастом опыта и масштаба хотел «поиграть» режиссер-постановщик оперы Анатолий Соловьяненко.

То, что каждый солист здесь как в поле воин – один без опоры на прочих действующих лиц, хор, отчасти оркестр, держал, надо полагать, певцов в особом тонусе. И опыт в таком деле, конечно, идет только в плюс. Но если напряжение и было, то обоим исполнителям удалось его перевести в величину продуктивную – сценическую энергию.

У Пушкина на первый план в названии вынесено имя Моцарта, тогда, как у Римского-Корсакова, главный герой, без спору, самый именитый в то время венский музыкант, придворный композитор, выдающийся педагог Антонио Сальери.

Нет, Сальери Штонды не мелочный завистник или интриган, который трясется от ненависти, едва взглянув на более даровитого «соперника». Он не был жалок в своей губительной страсти. Скорее, страшен. Мы видим персонаж драматичный, в душе которого разрастается уверенность в своем жутком предназначении. Он не умаляет гений Моцарта. Мэтр знает, что перед ним светило. Но именно в его силах и погасить свет.

Все это впечатление внутренней борьбы и неизбежности подкрепляют развернутые монологи Сальери. Вот он сидит, уставившись в стол или сжимая кулаки, обращается к залу, время от времени касаясь нагрудного медальона. Там хранится яд.

Валентину Дытюку удалось подать Моцарта «живым», таким, как мы с вами. Человеком, способным залиться смехом, услышав фальшивое пиликанье своей же мелодии в исполнении слепого музыканта и тут же нахмуриться, вспомнив о черном человеке и его заказе – траурной мессе. Иногда казалось, что Валентину трудно удержаться в рамках, в сущности, второстепенного персонажа, потому как все его данные располагают к тому, чтобы надолго удерживать зрительское внимание.

Декорации спектакля также интриговали публику. Можно предположить, что эта опера своеобразный вызов не только для певцов, но и для художника. Как не заскучать в интерьерах небольших пространств (дом-таверна), не утонуть в темном цвете, предвестнике будущего преступления? Задача, безусловно, заковыристая. Однако в театре творит не новичок, а человек, знающий и чувствующий сцену до сантиметра, сумевший сделать многочисленные здешние постановки узнаваемыми. Так что от Марии Левитской зрители ждали очередного визуального чуда. И оно случилось.

Действительно, на сцене царил полумрак, который на переднем плане разгоняли свечи в массивных канделябрах. А вот на заднике, за спиной исполнителей, тьма сгущалась. И тем сильнее был мрак, чем глубже, в анфиладу внутреннего пространства сцены проникал взгляд зрителя. В черное, как и тот человек из рассказа Моцарта, был одет Сальери.

Стройно звучал оркестр под управлением дирижера Аллы Кульбабы. Хористы, которые разместились в ложе бельэтажа, исполнившие несколько тактов из Реквиема, также прибавили нужного накала для дальнейшей трагической развязки. Однако вопреки пушкинскому вдохновению, удалившего отравленного Моцарта спать вечным сном, в этом спектакле он еще раз появляется перед зрителем. В окружении звезд, огней, света. Перед этим видением пораженный Сальери склонит голову…

В дополнение к одноактной премьере зрителям предложили такую же «компактную» оперу «Алеко» Рахманинова, постановку 2010 года. Неплохое дополнение. Там ведь тоже – злодейство (главную партию исполнил Тарас Штонда), конечно же, иного плана.

Моцарт-и-СальериФин_web

Но для одного вечера гениев и злодейств более чем достаточно.

 

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *