Подписка на журнал
2_139_um

Ум: пользоваться с умом


«Карл Маркс был прав… Рабочие владеют основными средствами производства… В современных компаниях от 70 до 80% всего, что делается людьми, делается при помощи их интеллекта. Основное средство производства – это скромное серое вещество весом приблизительно 1,3 кг. Это человеческий мозг», – так почти двадцать лет назад провозгласили новую производственную парадигму Кьелл Нордстрем и Йонас Риддерстрале в своем бестселлере «Бизнес в стиле фанк. Капитал пляшет под дудку таланта».

2_139_um

Раз это основное средство производства, не худо бы знать, как оно работает и как им пользоваться.
Правда, ученые, занимающиеся мозгом, утверждают: это самый сложный объект для исследования, с которым когда-либо сталкивалось человечество. Число возможных связей между нейронами в нем якобы больше количества атомов во Вселенной. Хотя подсчеты весьма приблизительны, но сами числа впечатляют: десять в трехсотой степени связей.
Однако даже не ученому, а простому смертному полезно держать в голове несколько фактов и закономерностей о собственном мозге, чтобы использовать его с толком, не давать себя обманывать и не заниматься самообманом.
Главное: мозг – продукт эволюции, он появился как инструмент выживания ранних homo в африканской саванне (как быстрые ноги у гепарда или зоркие глаза у грифа). А теперь мы его пытаемся приспособить к решению совершенно других задач: вычисляем проценты, играем в шахматы или высчитываем вероятности успеха. Далеко не всегда получается успешно: инструмент ведь сделан для другого. Зашитые в наши «хард» и «биос» программы время от времени дают о себе знать, порождают эдакие «наводки» в схеме вычислений.
Это общая проблема эволюции – она действует по принципу «я тебя слепила из того, что было». Например, основная часть коры больших полушарий (именно она отвечает за рассудочную деятельность) сформировалась из обонятельных центров переднего мозга, ответственных за восприятие запаха противоположного пола. Поэтому наша рассудочная деятельность хоть немного, но сексуально окрашена (привет Фрейду!).
Еще одна функция мозга, если верить антропологам и приматологам, – социальная. Стаи обезьян очень сложно организованы, иерархия там нелинейна, постоянно возникают союзы и коалиции, приматы участвуют в совместных операциях («мы втроем против старого вожака»), подкупают друг друга пищей, вычесыванием и пр. Поэтому всякому четверорукому члену социума важно помнить, кто с кем делился едой, кто кому сделал пакость, кто чей сын и т. д. И поэтому наша рассудочная деятельность окрашена социально. В частности, мы часто обращаем больше внимания не на суть сказанного, а на то, кто это сказал. Иногда это оправданно, иногда – нет. Вследствие этого же – социальной окрашенности – мы больше сосредоточены на плохом, чем на хорошем поведении окружающих. Логика проста: славным парнем можно и притвориться, а мерзавец, как правило, искренен. Поэтому так популярны слухи, сплетни и желтая пресса. И поэтому дети лучше осваивают математику на задачках, где «Петя у Вовы украл два яблока», а не «Вова подарил Пете два апельсина».
Кстати, о цифрах. Мозг – машинка статистическая. В процессе обучения он подспудно начинает решать, что правильно и что нет, где норма и где отклонение от нее, на базе накопленной статистики, массива фактов. Иллюстрация: даже весьма интеллигентные, образованные люди после длительного пребывания в соответствующей среде начинают порой произносить «дОбыча», «ложить» и «осУжденный». Почему? А норма сдвинулась. На этом же эффекте основаны реклама и пропаганда – «ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой». Или во всяком случае – нормой. И здесь же лежит корень весьма распространенных ошибок, связанных с интуитивными суждениями. В саваннах наши далекие предки получали информацию непосредственно, при этом жили примерно в одних и тех же условиях, видели одно и то же. Сейчас же мир стал куда более сложным и многогранным и мы пользуемся услугами информационных посредников, например, СМИ. А они нашу статистику успешно «сбивают». Им интересно сообщать о катастрофах и скандалах (см. выше про наш интерес к плохому), поэтому у среднего телезрителя складывается впечатление, что мир наполнен религиозными террористами, разбившимися самолетами и коррупционерами. Ведь он ничего не знает из ТВ о числе воздушных судов, благополучно добравшихся до пункта назначения, о добросовестных чиновниках и о верующих, в жизни не прикасавшихся к взрывчатке. Они не попадают в его статистику.
Но мозг – машинка еще и химическая (вернее, электрохимическая). Дофамин, серотонин и прочие нейромедиаторы выделяются в организме и влияют на работу нашего «думателя»: делают нас более доверчивыми или агрессивными, любопытными или туповатыми – в зависимости от того, какой именно коктейль сейчас бродит в крови. Поэтому и решения мы принимаем на базе эмоций. Особенно гормональному влиянию подвержены женщины в силу физиологических особенностей. «Создана» эта машинерия ради поведения, ведущего к выживанию вида: съел что-то жирное/сладкое или совокупился с партнером – испытай удовольствие. Беда в том, что в африканской саванне жирное и сладкое попадалось куда реже, чем в современном супермаркете. К тому же некоторые микробы, живущие у нас в кишечнике, научились вырабатывать тот же дофамин, чтобы мы активнее кормили их именно тем, что им подходит. Да еще на мозг действуют алкоголь, никотин, кофеин и прочая «внешняя химия», которая, как правило, маскируется под внутреннюю. Причем действие того же алкоголя до конца не изучено: в одном случае он может стимулировать активность некоторых нейронов, в других – подавлять. Зато точно известно, что мозг питается исключительно глюкозой. Поэтому, когда его нужно срочно взбодрить, леденец вполне может помочь.
И, возможно, самое главное. Мозг – машинка ленивая. Или, если угодно, экономная. Ведь это очень прожорливый орган: его вес составляет около 2% тела, а потребление энергии и кислорода – примерно 20–25%. При этом тщательные логические вычисления «если… то… при условии… следовательно» требуют больших энергетических и временных затрат. Во времена саванн и пещер на подобную деятельность просто не хватало времени. Нужно было на основании самых приблизительных данных принять решение: «в кустах зашелестело – там лев – надо драпать». Те, кто не долго думая бросился наутек, выжили, пусть даже причиной шелеста была безобидная птаха. Тех, кто долго размышлял и прикидывал, съели. Поэтому и сейчас наш мозг активно пользуется грубыми обобщающими схемами. И в новых условиях они дают ошибки. Допустим, работодатель Х не берет на работу соискателя Y, потому что «вот печенкой чувствую, не сработаемся». А на самом деле бедняга Y может всего лишь не так пахнуть (см. выше про обонятельные центры) или напоминать бывшего учителя физкультуры, с которым у маленького Х был конфликт в седьмом классе. Сам Х этого, конечно, не осознает. Более того, потом он придумает рациональное объяснение, почему не взял кандидата. Например, скажет, что тот слишком скованно держался во время собеседования. Хотя, по большому счету, интервью должно дать ответ на вопрос: «справится ли кандидат с работой?», а не «как он держится?» – это все же разные вещи. Но человек – существо не столько рациональное, сколько рационализирующее.

Автор: Александр Данковский

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *