Подписка на журнал
  • mus4713

    Сергей Лойко: «Аэропорт» превратился в главное дело моей жизни


    Текст: Наташа Влащенко. Фото: из открытых интернет­-источников 

    mus4713

    Cергей Лойко – журналист неповторимой хемингуэевской заповеди, когда профессия это – образ жизни, семья, амбиции, внутренний мир. Все остальное строится вокруг дела и ради него.

    – Сергей, ваш «Аэропорт» разошелся большим тиражом и широко обсуждался. Теперь вы пишете новую книгу. Расскажите, о чем она?

    – Это будет роман, триллер, в центре сюжета которого – падение «Боинга». Главный герой – насквозь коррумпированный бывший мент, чья семья гибнет в этом самолете. Он связан с бандитами, он похитил общак каких-то уголовников, и эти уголовники мотаются за ним по всему миру. Он должен был с женой и двумя детьми встретиться в Таиланде – туда летел самолет, но они гибнут на Донбассе. И вот этот отрицательный персонаж едет на Донбасс и начинает сам проводить расследование. Ему уже не нужен суд, ему не нужны факты, не нужна защита – он сам следователь и сам судья. И он мстит каждому, кто виновен в этой катастрофе. Все это происходит на фоне преступной войны, которую Россия развязала в восточной Украине, и наш герой все время перемещается, за ним по пятам следуют бандиты, следует ФСБ, НКВД Новороссии, а он в одиночку расследует.

    – Вы рассказали уже готовый сюжет для кино – я заметила, что ваши романы очень кинематографичны. У вас же были планы, по-моему, снять фильм по «Аэропорту»?

    – Компания Columbia Pictures и Sony Pictures предлагали мне очень хороший денежный контракт. Они хотели купить серию моих статей, про аэропорт в том числе, про революцию в Украине, и они не хотели ждать. Я им предложил, что допишу роман и отдам, а вы будете уже по роману делать. Они мне: нет, нам роман не нужен, нам этого достаточно. И я понял тогда, что, если продам им права на мои статьи, потом уже никогда не увижу свой фильм по роману. И хотя я сильно потерял в материальном плане, но за все хорошее в этой жизни надо платить. Уже есть голливудский режиссер и идет работа над сценарием по моему «Аэропорту». И я очень рад. В этой истории задействована ведущая украинская киностудия, это будет большой международный проект, я надеюсь, он будет воплощен.

    – Война в Украине, с одной стороны, стала частью вашей жизни, а с другой – принесла вам много неприятностей. Вы не жалеете, что однажды ввязались в эту историю как журналист, а потом она «включилась в обмен веществ» вашей жизни?

    – Ну, жизнь сама по себе хроническая болезнь. И независимо от «Аэропорта» у меня были бы проблемы. Конечно, может быть, в меня никто не кинул бы дымовую шашку, на меня никто не напал бы перед моим телеэфиром в Москве, не писал бы каких-то угрожающих писем, ко мне ночью не приезжала бы милиция с сиреной. Может быть, этого не было бы, но были бы какие-нибудь другие неприятности. Я готов платить любую цену за то, что я написал роман «Аэропорт». Я никогда не буду жалеть. «Аэропорт» для меня превратился в главное дело всей моей  жизни. Я даже работу потерял из-за того, что написал роман. То есть меня принудили стать писателем.

    – Поговорим о военной субкультуре, которая диктует свои законы. Ваш конфликт с фотографом Дмитрием Муравским широко обсуждался в интернете: постановочная фотография или нет, можно так снимать на войне или нет. На ваш взгляд, что допустимо в фотожурналистике, а что нет?

    – Начнем с того, что Муравский не журналист, но его фотография попала в СМИ. Люди, которые были на войне, сразу увидели, что это лажа полнейшая. Происходит взрыв, бегут два солдата, тащат якобы раненого с подвернутой ногой – такая у него роль была. И они от этого взрыва пытаются убежать. Я сейчас не буду подробно объяснять, в чем здесь лажа. Тогда в соцсетях поднялась волна защиты правомерности этой позиции, этого мифа, метода Муравского. Дескать, он нам делает красиво! Ну, пускай он вам делает красиво, но если вы будете это показывать миру, то мир скажет, что вы врете и никакой войны у вас нет.  Именно поэтому Муравского изгнали, слава богу, без позора, из Министерства обороны Украины. Но он на самом деле совершил преступление. Преступление заключается в том, что он всю эту туфту свою снял не в павильоне, а он приехал на линию фронта и заставил бойцов бегать по линии фронта, изображая героев. В то время как украинские фотографы сказали, что это лажа, он сделал еще хуже. Он снова поехал к этим ребятам и заставил, пользуясь служебным положением, соврать, что они пытались спасти своего товарища и убежать от взрыва. Когда они должны были упасть и ничком лежать вместе с фотографом.

    – В этом есть какое-то людоедство. Это же не фешен-бизнес, чтобы делать постановки.

    – Идет война, а кому мать родна. Если ты приезжаешь на войну и делаешь фотографии, не надо ничего придумывать. Голую войну надо снять. Нельзя у России пытаться выиграть чемпионат мира по вранью. Россия – это Бразилия по игре во вранье. С Россией можно бороться только правдой. Муравский, видимо, замечательный человек, но просто он ошибся. Ему нужно было признать свою ошибку, а он продолжал врать.

    В Афганистане во время американской операции в 2001 году я был свидетелем сцены, когда один западный журналист приехал на позицию, а там было перемирие. И он попросил афганский расчет стрельнуть в сторону Кабула, который тогда был занят талибами. Они сказали, что у них перемирие. Он дал им сто долларов – это деньги, которые они за всю жизнь не заработают. Они стрельнули пару раз, те стрельнули в ответ. В итоге с этой стороны погибли четыре человека, с той погибли люди, началась перестрелка…

    – В связи с украинской эпопеей вы пережили достаточно сложную ситуацию в жизни. Изменилось ли ваше представление о людях? Когда ты вступаешь в драку первым, что тебя ждет?

    – Если ты разумный человек, ты не будешь вступать в драку первым, ты будешь пытаться разговаривать до самого конца. Путин – он всегда вступает в драку первым. Более того, он ее организует и придумывает. Ведь всех этих террористических актов и жертв могло и не быть. Если бы их не организовывали, не вступали в драку первыми. Можно было спасти заложников в школе Беслана и всех заложников на «Норд-Осте». Поэтому, если происходит драка, я предпочитаю быть вторым номером.

    Я давно живу на земле, и у меня не изменилось представление о человеческом роде. Я потерял очень много друзей в России из-за «Крымнаша», потому что сейчас много умных и интеллигентных людей на словах поддерживают «Крымнаш». Дескать, мы ничего не можем с этим сделать, мы хотим сохранить свою работу, поэтому давайте не будем об этом говорить – и это самая мягкая позиция. Есть и другая позиция – они убеждают себя в том, что их положение безвыходное. Это все равно, что ваш сын плохо повел себя в школе, девочку за косички дернул или кому-то пинка под зад дал. Вас приглашают в школу и рассказывают, что он плевался, и вы понимаете, что он поступил плохо, но вы же его все равно любите. Вы пытаетесь его защитить и закрываете глаза на то, что он совершил плохой поступок. Так же и они пытаются себе внушить, что «Крымнаш» и что все происходящее правильно. Хотя все понимают обратное.

    – Люди стараются придумать себе какую-то комфортную зону, в которой они могут не сойти с ума. Видимо, это так и происходит.

    – Понимаете, у них сейчас есть отец нации, который совершает все эти героические подвиги, как Геракл. Что ты – положишь Крым в карман? Крым – он там, где был, там и есть и все равно вернется в Украину. Там живут люди, в чем владении он ни находился бы. Путин просто обманул народ: вместо того, чтобы подарить им хорошие квартиры, хорошую работу, хорошее искусство, хорошее медицинское обслуживание, он подарил им Крым.

    – Все это оставил себе, а народу подарил «Крымнаш».

    – Да, себе и друзьям.

    Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *