Подписка на журнал
IMG_7291

Мария Максакова: Он подарил мне абсолютное счастье


Текст: Наташа Влащенко. Фото предоставлены Алеся Данчинова 

Марии Максаковой была уготована непростая участь с самого рождения. Ее  биография  –  череда драмы, триллера и детектива.

IMG_7291

Мария, готовясь к интервью, я пересмотрела на YouTube много записей программ о вас и вашей семье. В основном они типично глянцевые: все такие красивые, умные, успешные и счастливые. Ваш отец – немец Петер Игенбергс, ученый. Мама – актриса Людмила Максакова, дочь великой оперной певицы Марии Максаковой. Но, насколько я поняла, в те годы маму больше интересовала карьера, а не воспитание детей. Вы росли без нее первые шесть лет?

Да, когда мне исполнилось три месяца, меня привезли из Мюнхена в подмосковный поселок Снегири, где я достаточно экзотически провела свои первые шесть лет. Жила я с двоюродной сестрой бабушки – ей было 68 лет, а я росла активным, жизнерадостным ребенком. Угнаться за мной было сложно, и в какой-то момент она плюнула на это. Большую часть времени я делала то, что хотела.

В одном из интервью ваша мама рассказывает, как когда-то, когда вам было 12 лет, она, увидев вас в макияже, сочла его безвкусным и со словами: «Ты выглядишь как цирковая лошадь!» втащила вас в ванную и всю эту красоту смыла. А вечером вы попыталась вскрыть себе вены. Была такая история?

История была, но несколько иная. Степень моей разукрашенности мама художественно преувеличила. Я действительно тогда начала пользоваться косметикой, и маму, как я теперь понимаю, это раздражало, у нее появилась банальная профессиональная ревность. И она не то что смыла в ванной, она взяла грязную губку, которой моют посуду, и этой малоприятно пахнущей губкой попыталась смыть с меня макияж. Но я была достаточно крепкая и не позволила ей этого сделать. Если бы я хотела ей ответить, я могла бы, но я не отвечаю злом на насилие. Я стерпела. А вот унижение – да, мне было крайне неприятно.
Я была «прикована» к инструменту – роялю, к музыкальной школе, к графику занятий и понимала, что мне придется жить с этой женщиной, какие бы моральные травмы она мне ни наносила. Но в неполных 18 лет я закрыла за собой дверь этого дома.

То есть вы рано ушли из дому потому, что ваши отношения не складывались?

Ну, в какой-то момент, когда я поступила в Центральную музыкальную школу, они начали складываться хорошо. Она увлеклась моим развитием, обнаружила, что – надо же! – после ее достаточно скромно одаренного старшего сына я уже шпарю на двух языках, я уже вовсю играю.

А музыка – это была неизбежность или вы действительно хотели ею заниматься?

Я без большого рвения играла на рояле, хотя играла прилично. Но не было усидчивости, тяги, желания. Тем не менее в 15 лет меня лавинообразно накрыло желание петь, и остановить его было невозможно. К сожалению, иногда неистовое желание петь и наличие денег у родителей приводит к нехорошим результатам.

Что вы имеете в виду?

Что среди вокальных педагогов очень много шарлатанов. Гораздо больше, чем в других специальностях. В балете, допустим, все хорошо видно, а тут вам объясняют: «Вы представьте, что сцена там, что у вас во рту большая картошка, что у вас открывается верхняя челюсть». И я говорю: «Вы знаете, чтобы с вами заниматься, надо обладать незаурядным воображением». Вместо того чтобы научить человека грамотно дышать, правильно формировать звук… Я, уже родив старшего ребенка, фактически перестроила свой голос сама, перешла в другой регистр и стала петь другие партии. И после этого ко мне пришло признание.

Мария, зачем женщины ищут сильных мужчин, это понятно: сила, деньги и власть сексуальны. Но мне непонятно, зачем актрисы, балерины, спортсменки идут в Госдуму. Что делать дивным созданиям, у которых мозги заточены на прекрасную жизнь, в скучном, лживом окружении, там, где от них ничего не зависит?

Начнем с того, что, окончив Центральную музыкальную школу и поступив в Гнесинскую академию, я сдала почти все экстерном и получила красный диплом. Мой папа настоял, чтобы я параллельно поступила в юридическую академию, и я закончила МГЮА…

…я не ставлю под сомнение ваш интеллект, напротив, его наличие – дополнительный повод спросить: зачем?

В моей личной жизни в тот момент сложилась крайне непростая ситуация, из которой я просто не видела другого выхода. У меня были тяжелейшие отношения с отцом моих первых детей…

…вот тут давайте приостановимся. Этот человек сыграл роковую роль в вашей жизни?

Он (Владимир Тюрин, по информации СМИ, криминальный авторитет. – «ПЛ»), безусловно, ее сыграл, хотя я не думаю, что он был заказчиком каких-то вещей. Но то, что это была роковая ошибка всей моей жизни, и то, что Денис (Денис Вороненков. – «ПЛ») меня «отмыл», это очевидно.

А вы были влюблены в этого Владимира?

Во-первых, он был хорошо легализован и его прошлое не было на поверхности, пока не начались гонения на это сообщество в целом. И он приложил огромные усилия, чтобы расположить меня. Я тогда уже была более-менее успешна в опере, но все-таки не сделала ту карьеру, которую хотела бы. А возраст уже такой, что пора бы и родить, и отношения с родителями крайне сложные, особенно с мамой. Вот я ринулась куда-то, но очень неудачно…
Потом я пыталась уйти, но это было просто невозможно. Единственным человеком, протянувшим мне руку (я понимаю, как в Украине воспринимают эту фамилию, но…), был Сурков.

Вы дружны с Натальей Сурковой. И в какой-то момент она сказала: «Почему бы тебе не пойти в депутаты Госдумы – это решит многие вопросы»?

Было немножко по-другому. Я уже ездила по всей стране как эксперт по вопросам культуры, они брали меня с собой в рамках «Стратегии-2020», и одна из таких поездок была в Астрахань. Я этот город знаю очень хорошо, с детства приезжала туда на фестивали, которые организовывала моя семья. Моя бабушка родилась в Астрахани, очень ее любила, оперный театр там находится на улице, названной в ее честь. Поэтому все располагало к тому, чтобы начать какую-то политическую карьеру именно там, и к тому же об этом просили сами астраханцы: «Ну, Маша, вы же общаетесь с Владиславом Юрьевичем, скажите, что это наша инициатива, пускай хоть кивнет». Что-то в таком духе. И я спросила, а он обрадовался и сказал «давай»… Я отнеслась к этому очень ответственно, потому что не хотела, чтобы не дай бог не получилось, что он меня протащил.

Забегая наперед, когда у Дениса начались сложности, вы просили у Суркова помощи?

Я с ним советовалась.

И что он сказал?

Что раз мы, пока были в статусе, не смогли решить свои вопросы, вряд ли это у нас получится без статуса и надо, наверное, думать о том, как сохранить свою жизнь. Дело в том, что проблемы у Дениса возникли задолго до меня. Они начались в 2007 году. Понимаете, если бы он действительно был мелким криминальным элементом, которого из него пытаются слепить российские СМИ, его не устраняли бы в ходе такой спецоперации. Я думаю, скоро будут оглашены результаты следствия и все поймут, что так устраняют только человека, представляющего для системы большую угрозу. Денис – человек с блестящим послужным списком, отличным образованием. Выбрав специальность военного прокурора, он сначала был следователем, потом замом облпрокурора. Позже уехал на север, стал самым молодым заместителем мэра, работал в Нарьян-Маре.
И как раз там он познакомился с генералом Черкесовым, тогда полномочным представителем президента в округе, под которого фактически и создавалась Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков. Когда Дениса, в силу его волевых качеств, взяли туда…

…эта история стала для него роковой.

Сначала все шло с большим успехом, он возглавлял отдел внедрения. В какой-то момент его полномочия расширили, и он стал заниматься контрабандой в целом. Так вот Денис расследовал дело… там эшелоны годами шли на закрытую воинскую часть ФСБ России.

Эшелоны с чем?

Со всем, вся контрабанда так проходила. И когда он понял, что обнаружил, он сказал начальству: «Мне кажется, не стоит этим заниматься, потому что суммы, которые уже украдены и еще будут украдены… Мы все тут ляжем под пять метров бетона». Но были договоренности, и он пошел.

С кем были договоренности?

Как я поняла из его слов, между Путиным и Черкесовым о том, что это дело доведут до конца. Когда они, скажем так, почти завершили свое расследование и на стол соответствующим людям легли документы, было принято решение… Я не знаю, может, я сейчас скажу какие-то вещи, которые будут и для меня чреваты, но мне кажется, что молчать – это подло. Тогда группа во главе с Денисом приехала на дачу к заместителю директора ФСБ генералу Анисимову и двумя «газелями» вывезла 270 миллионов долларов. С тех самых пор и началось преследование. Все, кто этим занимался, пострадали. Абсолютно все.

А куда они вывезли эти деньги?

Ну, видимо, они были обращены в пользу государства. Я не могу сказать, куда делись эти деньги. Денис и сам не знал.

А вы не допускаете, что они были обращены не в пользу государства, а в пользу куратора?

Я знаю, что они не были вывезены в пользу Дениса. Вот это я знаю точно. Все, что происходило впоследствии с Денисом, было местью именно за это. Существуют определенные «неприкосновенные вещи». Тогда такие генералы, как Устинов и Патрушев, утратили свои позиции. Это был поворотный момент для всей российской истории.
Я не могу сказать: «Это сделали они!» – потому что я, к сожалению, не могу материально это доказать. Но я и не могу считать что-то другое. Они лишили его возможности жить и работать. Еще в 2011 году, когда КПРФ его решила выдвинуть на пост аудитора Счетной палаты РФ, они стали фабриковать уголовное дело.
Они приложили все усилия к тому, чтобы он покинул страну. Если бы он не покинул Россию, Денис говорил мне так: «Два года в СИЗО Лефортово и химкинский крематорий».
И когда он мне это сказал, а я смотрю на него – такого красивого, абсолютно потрясающего, здорового, умного парня 43 лет… И услышав про этот химкинский крематорий, я сказала: «Денис, пускай все от тебя отвернутся, я никогда не отойду, не предам тебя».

Почему вы выбрали именно Украину, а не, скажем, Австрию или Италию?

Потому что они не остановились бы, последовали бы иски, экстрадиция. Я считаю, Денис был абсолютно прав в двух вещах. Во-первых, он украинец по маме, а во-вторых, Украина позволила бы ему развернуть успешную профессиональную деятельность, к которой были все предпосылки, ему предлагали прекрасную работу. Плюс его голова вмещала колоссальную информацию о российских коррупционных схемах.

Коррупционными схемами здесь никто не интересовался, насколько я знаю.

Недооценили риски, поздно поняли, что его надо охранять. Его охрана только формировалась в какую-то понятную конструкцию. Я думаю, его не убили бы уже даже через неделю. И действительно была беспечность с его стороны. Потом, Киев – такой прекрасный город, который располагает к расслабленной атмосфере, в отличие, кстати, от Москвы. Поэтому, когда Денис приехал сюда, он на самом деле был счастлив – это я могу сказать точно. Он говорил то, что хотел, у него были хорошие перспективы, большие планы, поэтому выбор Украины в его случае был абсолютно правильным.
Когда не сработали фальсифицированные обвинения их басманного правосудия, они поняли, что юридически уже бессильны. Плебеи, безликие ничтожества убивают человека, одаренного во всех отношениях. Они его просто ненавидели, будучи сами не такими, как он. И вот это заставило их пойти на этот шаг. А я – живая, и я сделаю все, чтобы память о Денисе была вечной.

Мария, кто с вами перестал общаться? Кто, наоборот, вас поддержал? Общаются с вами друзья из Москвы?

Очень сложный для меня вопрос… Что бы ни говорили российские СМИ по поводу того, как они меня ждут и любят, что бы ни говорил Кремль в лице Пескова, я не считаю, что они смогут обеспечить мне безопасность. Они не простят мне этих двух лет счастья, которые я ему подарила, они не простят всего того, что было у него и никогда не будет у них.

Вы сказали удивительную вещь: «Он меня „отмыл“». Вы имели в виду внутренние проблемы с самой собой, из которых он вас, взяв за руку, вывел и подарил вам покой?

Да.

Он мне подарил абсолютное счастье. Я благодарна ему за каждый день. Потому что та, какой я была до него, и та, какой я стала с ним, это два разных человека.

Мне, в принципе, никто не страшен. Люди, которые его преследовали, делавшие это совместно с криминалом или самостоятельно, не вызывают у меня никаких чувств, кроме презрения. Мне неинтересно это все. Я буду стоять до конца. А он жил как король и умер, вернее погиб, как король. Меня раздражает, когда о нем говорят «умер», потому что он был совершенно здоровый, умный, прекрасный, остроумный человек.

После того как это случилось, москвички с известными именами и довольно высоким статусом – в социальных сетях промывали вам косточки, обсуждали вашу жизнь. Откуда такое рвение? Ведь сочувствие требовало тишины, а тут многие кинулись с упоением обсуждать ситуацию.

Они заранее начали это реалити-шоу, эту пляску на костях, на крови. Ведь показывали же какие-то парадоксальные вещи: я хожу по Киеву, с удовольствием учу украинский язык. И меня никто не преследует здесь, у меня нет никаких проблем с, как они называют, жидобандеровцами и укрофашистами. То есть я фактически ломаю стереотип, который выстраивается российскими СМИ. Причем ладно Денис работал бы в каких-то закрытых структурах, но я-то пела бы на сцене. Я и сейчас хочу петь на сцене, но что-то мешает Анатолию Анатольевичу Соловьяненко, страхи у него по поводу того, что я буду убита в Опере, как Столыпин…

…а вы уже говорили с ним на эту тему?

Уже даже даты были расписаны. Я должна была петь Кармен 14 апреля…

…и Анатолий отменил? А как он вам это объяснил?

Тем, что он опасается за меня, за мою жизнь, за провокации, за безопасность.

Надеюсь, Анатолий пересмотрит решение и обязательно примет в труппу певицу и актрису такого уровня, даст возможность вам работать.

Посмотрим, я тоже надеюсь.

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram

  • Український хіт від Квартал 95



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *