Подписка на журнал
zetOjBGotPk

Как сбываются страшные сны


Елена Деревянко, PR- и GR-эксперт, доктор экономических наук 

zetOjBGotPk

Мы начинаем антологию антиутопий  – настораживающих литературных и кинематографических прогнозов, которые сбываются у нас на глазах.

Утопия – место, которого нет
Антиутопия – плохое место, которого нет

Welcome to Hell

Человеку свойственно пытаться заглядывать в будущее. Кому-то для этого достаточно чтения газетных гороскопов, а кто-то выстраивает весьма стройные гипотетические модели того, как может быть организована человеческая жизнь. У оптимистов получаются красивые сказки – как у Томаса Мора с его островом Утопия или Томмазо Кампанелла с Городом Солнца. У реалистов и пессимистов – умеренные страшилки или экстремальные триллеры, именуемые в литературоведении антиутопиями. По сути, они представляют собой предупреждение современникам и потомкам о том, каких явлений и процессов следует опасаться, чтобы впоследствии не было мучительно больно. ц
Большинство популярных антиутопий прекрасно известны образованным людям, начиная с хрестоматийных «Мы», «1984», «О дивный новый мир», «451 градус по Фаренгейту», многих работ Воннегута и Стругацких, «Часа Быка» Ефремова и даже псевдодетского «Незнайки на Луне». А киноманы и люди, которые просто разучились или изначально не умели с удовольствием читать книги, успели потребить многочисленные фильмы (из блокбастеров – «Терминатор», «Матрица» и др.) и сериалы этого жанра (изц современного – «Черное зеркало», «Мир Дикого Запада» по мотивам «Западного мира» и т. п.), не основывающиеся на литературных произведениях.
Как известно, общая логика антиутопических сюжетов – создание целостной картины общественной жизни, которая, по мнению авторов, деструктивна для человечества. И триггером которой является некое радикальное изменение в технологическом базисе цивилизации или социальных нормах. Именно из-за нажатия этого спускового крючка человечество сворачивает с магистрального до этой минуты пути развития и начинает экспериментировать самоубийственным для себя образом или просто поступать «перпендикулярно» гуманистическим идеалам.
Увы, морально изнашиваются не только компьютеры, но и литература. Часть наиболее известных антиутопий сегодня читается как анахронизм, часть – как интересный размышлизм о том возможном пути развития человечества, перекресток которого с реальным ходом истории уже пройден. Так, потеряли свой остросатирический привкус пародии на социализм и капитализм, модные в ХХ веке. Антикварно выглядят идеи технологических инноваций, которые научная мысль пропустила, сразу предложив более революционные технологические решения. Однако некоторые авторы-провидцы дали в свое весьма удаленное от нас время прогнозы, сбывающиеся прямо у нас на глазах. И очень ярко обозначили, чем чреват такой выбор.

Арсенал спусковых устройств

Человеческая цивилизация упрощенно может быть представлена как социотехническая система – есть люди, есть их создание – техника (от простейших мотыг до искусственного интеллекта). И авторы антиутопий оперируют ими в различных комбинациях. Как правило, или научное открытие меняет общество в опасном направлении, или бесчеловечная авторитарная/тоталитарная власть стимулирует появление инноваций, укрепляющих правящий режим, или все происходит одновременно, почти как в действительности.
А затем в ход идут всевозможные сценарии воплощения в жизнь главных человеческих страхов. Например, таких как:
– голод в полном смысле слова или некачественное синтетическое питание в результате манипуляций власти или экологической катастрофы (в одном из американских романов главный герой гибнет на виселице, похитив последний в мире натуральный стейк для отца своей вероломной подруги);
– принудительная смерть по решению правительства и с молчаливого одобрения других поколений («кжи» и «образцы» из «Часа Быка», все романы об обязательной эвтаназии стариков в целях экономии природных ресурсов и бюджетных средств);
– одиночество – принудительный разрыв социальных связей по решению правительства, запрет на любовь, купирование эмоций («О дивный новый мир»);
– ограничение доступа к информации, манипуляции сознанием, переписывание истории задним числом («451 градус по Фаренгейту», «1984»);
– применение оружия массового поражения («Планета обезьян» – результат применения ядерного оружия, «Повелитель мух» – угроза применения ядерного оружия, все варианты зомби-апокалипсиса из-за пандемий, вызванных смертельными вирусами различного происхождения);
– истощение природных ресурсов Земли под воздействием человеческой деятельности, экологическая катастрофа, война природы против человека – вулканы, «восстания» флоры и фауны;
– дегуманизированная евгеника, генетические эксперименты – проявление изначально более конкурентоспособных потомков у богатых людей и наций; целенаправленное создание боевых мутантов или ограничение потенциала эмбрионов путем ДНК-манипуляций;
– бесконтрольная торговля человеческими органами, легальное клонирование человека;
– выход из-под контроля искусственного интеллекта (многое из Азимова);
– война как таковая независимо от повода;
– etc.
Все перечисленное в большинстве случаев в антиутопической литературе является следствием либо тотального контроля кого-либо (земного или внеземного, индивидуального или коллективного разума) над человечеством, либо анархией (опять же с очагами тоталитаризма) в результате социальной, техногенной или экологической катастрофы. Именно так, поскольку даже при анархическом сценарии свободу ограничивают угрозы, исходящие от более сытых и лучше вооруженных агрессивных собратьев по разуму. А оружие, продвинутый искусственный интеллект, прорывные информационные технологии (такие как социальные сети), продукты генной инженерии, экологически опасные экономические программы чаще всего рождаются по решению власти.
По сути, ключевая отличительная черта антиутопии – насильственное ограничение личной свободы человека, которое вызывает протест у наиболее одаренных индивидов, чье поведение в расчеловеченном обществе становится девиантным. Конечно, во многих благостных утопиях люди тоже свободны весьма условно, но это является частью социального договора, и все счастливы. Тогда как в антиутопических мирах уцелевшие лучшие начинают борьбу против системы. Либо выбирают свой путь таким образом, чтобы выйти из радиуса досягаемости ее социальных норм.

Мир, в котором мы живем

Так что же уже сбылось из того, чем нас столько лет пугают антиутописты?
Весьма многое, но, к счастью еще не все.
Синтетическая еда сомнительной полезности и безопасности? Зайдите в любой магазин – она там есть. И органичность «органических продуктов» тоже не всегда абсолютна.
Принудительная смерть? Пока дальше добровольной эвтаназии в цивилизованном мире дело не дошло. Хотя крики отечественных недорослей о том, что пожилых людей надо лишить права голосовать, а также особенности украинской пенсионной системы – серьезный звонок.
Одиночество стало особенно заметным с появлением соцсетей и смартфонов. Чем не пользуешься, то атрофируется. И отсутствие необходимости общаться face-to-face объективно приводит к неумению это делать, а затем и к добровольно-неизбежной изоляции. По некоторым данным, 70% неженатых японцев не имеют романтических отношений: Национальный институт исследований демографии и социального обеспечения выяснил это в ходе «15-го исследования основных тенденций рождаемости». Китамура Кунио, директор Японской ассоциации планирования семьи, назвал причинами недостаток коммуникативных способностей у молодежи, нехватку денег на траты, связанные с отношениями, цифровую эру. «Чтобы поддерживать и углублять знакомство и общение, требуются немалые усилия. Современная молодежь очень боится потерпеть неудачу, и я чувствую, что во все большем числе случаев молодые люди отказываются от самих отношений с противоположным полом в страхе перед отказом со стороны другого… Из-за разницы в доходах происходит расслоение на тех людей, кто может себе позволить отношения, и на тех, у кого такой возможности нет», – отметил он.
Ограничение доступа к информации и прочие цензуроподобные изыски? Да сколько угодно. От самоцензуры запуганного журналиста до цензуры власти, от запрета на тему до запрета на язык текста. Словом года, согласно версии составителей Оксфордского словаря, стало слово «постправда» – эпоха, когда объективные факты перестали иметь значение, а подавляющее количество людей не в состоянии отличить выдумку от реально состоявшегося события. Невежество стало нормой, полемика – популистским визгом, критическое мышление – редкостью, здравый смысл – отклонением от социальной нормы. Точно по Оруэллу: «Ересь из ересей – здравый смысл. И ужасно не то, что тебя убьют за противоположное мнение, а то, что они, может быть, правы. В самом деле, откуда мы знаем, что дважды два – четыре? Или что существует сила тяжести? Или что прошлое нельзя изменить?» («1984»).
Применение оружия массового поражения? Уровень угрозы растет. Не только в силу недоразвитости и агрессивности стран – потенциальных членов ядерного клуба, но и в результате стремительного научно-технического прогресса и снятия нравственных табу у власть имущих. Климатическое оружие? Оружие, воздействующее на носителей определенных генов? Из теоретически возможного ассортимента при нынешних технологиях может быть реализовано на практике уже очень многое.
Истощение природных ресурсов? Вопрос риторический.
Евгеника с целью выведения породы сверхлюдей? По слухам, Китай активно занимается.
Клонирование человека? Конспирологи считают, что уже давно успешно практикуется.
Искусственный интеллект? Боты-журналисты, боты – ассистенты преподавателей, победы роботов в интеллектуальных играх с человеком. Европарламент решает, считать ли их «электронными личностями» и думает над способами защиты человека в случае, если его намного более смышленые создания выйдут из-под контроля. Все только начинается.
Война? Страны, которые не ведут войну с конкретным противником, ведут войну с террористами. И количество «негорячих» точек стремительно уменьшается.
Так что на благостную утопию наш мир смахивает очень мало. А на антиутопию, наоборот, изрядно. Что очевидно, если посмотреть на несколько злободневных тенденций.

Безусловный доход и «Похмелье» Шекли

В том же Европарламенте обсуждают тему последствий роста безработицы в результате массовой роботизации. И предлагают в качестве возможного пути решения введение базового безусловного дохода, который граждане стран ЕС будут получать просто за факт наличия гражданства. Швейцарцы уже высказались на референдуме против такой новации (речь шла о $2,5 тыс. каждому), поскольку это привело бы к «потере инициативы и ответственности» населения.
Правоту жителей благополучной горной страны подтверждает филигранная антиутопия Роберта Шекли «Похмелье» (1957 год).
В мире, о котором идет речь: «Вот уже многие годы Верховный евгенический комитет, созданный при Объединенном международном правительстве, удерживал численность населения мира в стабильных и разумных пределах. Людям снова стало так просторно на Земле, как не было в течение последнего тысячелетия, а внимания им уделяли куда больше, чем когда-либо в прошлом. Благодаря успехам подводной экологии и гидропоники, а также всестороннему использованию земной поверхности еды и одежды хватало на всех и даже с избытком. При автоматических методах строительства и изобилии стройматериалов жилищная проблема перестала существовать, тем более что человечество было сравнительно невелико и впредь не собиралось увеличиваться. Даже предметы роскоши ни для кого не были роскошью. Сформировалась благополучная, устойчивая, неизменная цивилизация. Те немногие, кто проектировал, строил и обслуживал машины, получали щедрое вознаграждение. Большинство же вовсе не работало. Ни нужды, ни желания у них не было.
Находились, конечно, и честолюбцы, которые жаждали богатств, власти, высоких постов. Эти занимались политикой. Используя обильные общественные фонды, каждый из них кормил, одевал, развлекал население своего округа, чтобы обеспечить себе большинство голосов, и проклинал вероломных избирателей, всегда готовых переметнуться на сторону того, кто посулит больше.
Это была утопия своего рода. О нужде все позабыли, войны давно прекратились, каждого ждала безбедная долгая жизнь. И чем же, кроме врожденной человеческой неблагодарности, можно было объяснить, что число самоубийств возросло до поистине страшных размеров?»
Однако на поверку утопия сильно попахивает антиутопией. Главный герой Пирсен проводит свою жизнь между бесплатными для него ресторанами, развлечениями и раздачами товаров, финансируемыми теми самыми честолюбцами-политиками из общественных фондов. И так отзывается о своем приятеле: «Бенц был так ленив, что даже не ходил на выборы. А это уже чересчур. Голосование – хлеб насущный и святая обязанность каждого гражданина». В конечном итоге такое существование привело нашего героя в наркотический салон, в действительности оказавшийся пунктом отправления в дикий мир колонизируемой планеты Венеры, об открытии которой он даже не подозревал. Где Пирсен чудом выжил, научившись и инициативе, и ответственности, и критическому мышлению: «Он умирал, а мысли роем клубились у него в голове, давно забытые мечты, надежды, опасения. Пирсен вспомнил свою единственную службу и то смешанное чувство облегчения и сожаления, с которым он оставил ее. Вспомнились ему чудаковатые трудяги-родители, которые упорно не желали пользоваться незаслуженными, как они говорили, благами цивилизации. Никогда в жизни Пирсену не приходилось столько думать». И где ему объяснили, к чему привел тот самый безусловный доход и прочие благие намерения власти: «Людям больше не приходится бороться за свое существование; однако, боюсь, они добились этого слишком дорогой ценой. Человечество остановилось в своем развитии. Рождаемость непрерывно падает, а количество самоубийц растет. Границы наших владений в космосе продолжают расширяться, но туда никого не заманишь. А их ведь нужно заселить, если мы хотим выжить».

Прозрачный мир и «Канун праздника Румоко» Желязны

Транспарентность (она же прозрачность), уже давненько являющаяся неким фетишем для корпораций, банков, общественных и политических организаций, стремительно подбирается к обычным людям, покушаясь на неприкосновенность их частной жизни. Борьба с теневой экономикой, электронное декларирование в украинских реалиях, ограничение наличных расчетов, манипуляции с базами неосмотрительно оставленных персональных данных. Все это очень напоминает мир, описанный задолго до появления интернета и начала цифровой эры Роджером Желязны в «Кануне праздника Румоко» (1969 год).
Главный герой, от имени которого ведется повествование, однажды обнаружил, что «весь мир существует в записи», все данные обо всех стекаются в Центральный банк информации. Сначала он вдохновился и написал для одного закрытого исследовательски-прикладного проекта компьютерную программу, облегчающую этот процесс. А потом испугался, когда понял ограниченность и условную справедливость этой модели, а также оценил ее последствия.
«Вначале я полагал, что этот проект кажется очень полезным. Я думал, что он великолепен и полностью соответствует тому времени, в котором мы живем, что это именно то, что нужно: любая написанная книга или пьеса, лекция в колледже, прочитанная в последние пару десятилетий, любые статистические данные. Теперь вы не будете обманывать, поскольку каждый имеет доступ к источнику информации; все правительственные и коммерческие учреждения будут осведомлены о вашем имуществе, годовом доходе, у них будет список трат, которые вы произвели; любой прокурор на суде будет знать о всех местах, где вы прежде проживали и с кем, и на каких машинах передвигались. Вся ваша жизнь, все ваши действия становились понятными, как схема нервной системы на занятиях по неврологии – все это меня очень впечатляло… Мне казалось, что наступит золотой век.
Вздор! Мой друг, который был каким-то образом связан с мафией, посмеялся надо мной, над блеском в моих глазах и прошелся по всем, начиная с университета и кончая федеральными службами.
– Неужели ты серьезно веришь, что все имущество будет зарегистрировано? Все сделки будут внесены? – спросил он меня.
– Разумеется.
– До Швейцарии еще так и не добрались, а если это и случится, они найдут другие места.
– Конечно, в любом деле есть издержки.
– Не забывай о всех махинациях. Никто не знает, сколько сейчас действительно в мире денег, и никто никогда не узнает».
Руководителю проекта наш герой рассказал о своих опасениях: «Я сказал седовласому человеку с желтоватым лицом и грустными глазами, что мы наверняка создаем монстра и посягаем на человеческую личность». К его удивлению, тот разделял эти страхи. Тогда герой стер все данные о себе в Центральном банке информации и стал «человеком, которого не существует в нашем мире». Ценой личной свободы стала необходимость создать фейковую личность, отказаться от законных способов заработка и выбрать работу, связанную с риском для жизни в частном детективном агентстве.

Антиутопия и «Краткая история будущего» Аттали

Бывает такая футурология, которую читаешь как антиутопию. Ровно до той минуты, пока не понимаешь, насколько информированным человеком написана работа. «Краткая история будущего» Жака Аттали (члена Бильдербергского клуба, первого главы Европейского банка реконструкции и развития) – тот самый случай.
По мнению Аттали, в ближайшие 50 лет с нашим миром произойдет несколько малоприятных трансформаций. Сначала американская гегемония сменится гиперимперией. При этом общественном устройстве: «Самоконтроль превратится в высшую форму свободы, а страх несоответствия нормам будет ее ограничивать. Прозрачность и открытость информации станет обязательной: люди, скрывающие свое происхождение, социальное положение, состояние здоровья или уровень образования, априори будут вызывать подозрение (привет, «Канун праздника Румоко». – Авт.). Государства ослабеют перед лицом корпораций и городов. Люди перестанут доверять друг другу. Законы заменят на контракты, судебные системы на арбитраж, полицию на наемников. Ресурсы истощатся, появится больше роботов. Время будет целиком подчинено целям рынка. Каждый сможет заниматься самолечением, изготавливать себе протезы, а затем и клонироваться. Человек превратится в артефакт, потребляющий артефакты, в каннибала, пожирающего себе подобных».
В условиях гиперимперии начнется война всех со всеми: «Правительства, пираты, наемники, преступники, религиозные движения соберут армии, изобретут новые средства для наблюдения, устрашения и нападения, используя последние достижения электроники, генетики и нанотехнологий. Все будут соперниками. Люди станут бороться за нефть, за воду, за право занять или покинуть территорию, навязать свою веру или законы, подчинить других. В мире воцарится военная диктатура. Жесточайший гиперконфликт, возможно, положит конец человечеству».
И только где-то во второй половине XXI столетия Жак Аттали прогнозирует – и то не со стопроцентной вероятностью – победу «альтруистических и универсалистских сил», которые установят равновесие между рынком и демократией. Он говорит, что их действия будут направлены на создание новых форм организации общественной жизни, ограничение потребления и расточения природных ресурсов, установление «отношенческой» экономики, которая победит рыночную. «Хочется верить, что угроза гипернасилия заставит человечество кардинально изменить взгляды на жизнь и отношения», – надеется Аттали.

И утопия, и антиутопия – это «место, которого нет». Просто одно принято считать хорошим (хотя что может быть хорошим для бунтаря по призванию), а одно плохим.
Мы видим сегодня сбывшиеся прогнозы антиутопистов, понимая, что есть еще много идей, авторы которых опередили и свое, и наше время. Идей, которые могут воплотиться в жизнь невиданными доселе ужасами…

Но чем больше будет талантливых антиутопий-предупреждений и работ компетентных футурологов, тем меньше вероятность плохого будущего. Если эти работы, конечно, прочтут «правильные» публичные и непубличные люди – обладающие экспертизой, властными полномочиями, неформальной властью, а главное, способные понимать и текст, и подтекст, и контекст.
А еще способные любить этот мир и помнить, что такое человечность. Потому что даже для героя «Кануна праздника Румоко» в его ситуации был другой путь. «Она не могла оставить свой подводный купол, а я не мог расстаться со своей мечтой. Я хотел получить весь этот огромный мир – весь целиком. Однако теперь понимаю, что должен был согласиться на ее условия. Но я слишком независим. Если бы хоть один из нас был нормальным человеком…».

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram

  • Український хіт від Квартал 95



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *