Подписка на журнал
1449427949_5480

Артемий Троицкий: Очень многое в России напоминает забубенный классический совок


Текст: Наташа Влащенко. Фото: Из открытых интернет-источников 

Почему самый известный музыкальный критик постсоветского пространства эмигрировал из России в Эстонию? Как на протяжении последних десятков лет менялось его отношение к музыке, друзьям, сексу и что наиболее важно для него сегодня?

1449427949_5480

– Артемий, с вами принято говорить о музыке, а я хотела поговорить с вами о жизни, о том, как менялись ваши приоритеты и ценности в разные ее периоды. С одной стороны, вы гедонист, а с другой – человек нелогичных, нерациональных поступков. Уже несколько лет вы живете в Таллинне, хотя спокойно могли бы чувствовать себя в Москве.
– Не очень спокойно. На самом деле человек я подвижный, ртутный, поэтому ценности менялись на протяжении жизни. Когда-то для меня не было ничего, кроме музыки, потом к музыке прибавился секс, потом музыка и секс отошли – и мне стала интересна профессиональная журналистская работа. Я стал чуть более амбициозен. Потом амбиции испарились и я понял, что мне почти 40 лет, а у меня нет ни детей, ни семьи. У меня были две жены до этого, но это были, скорее, боевые подруги, нежели семейные дамы. Я решил завести семью, ребенка родить. Естественно, семья у меня стала на первом месте. Сейчас в сухом остатке самое важное, бесспорно, семья. С семьей мне повезло. Есть у меня и старшие дети, но вот двое младших – ей 7 лет, ему 15 – очень милые ребята, очень милая жена, живем мы очень дружно. Это для меня и стало основополагающей ценностью.
Все остальное – работа, музыка, друзья. Я очень увлекался своими друзьями. Среди них было много талантливых людей. Было двойное увлечение – с одной стороны, я их любил как друзей, с другой – я перед ними преклонялся как перед талантами. Так было и с Борей Гребенщиковым, и с Андреем Макаревичем, и с Башлачевым.

– Никогда не жалели, что так вкладывались? Человек – это не очень надежный банк.
– Я не воспринимаю это как инвестиции. Я вкладывался в этих людей, влюблялся в них исключительно ради самого себя, потому что мне нравилось помогать совершенно бескорыстно.

– А как менялось ваше отношения к сексу за эти годы?
– Оно по синусоиде шло и зависело от конкретных обстоятельств. В первый раз я серьезно заинтересовался сексом где-то лет в 17, когда сексуальная жизнь у меня и началась. Я женился рано – в 19 лет. Потом секс мне наскучил, я ушел с головой в музыку, в своих друзей и тому подобное. Потом опять всплывал время от времени. Зависело от партнеров. Иногда бывали девочки, которые меня очень заводили, с которыми мне хотелось подолгу бывать, на которых мне хотелось жениться. Тогда сексуальное поле зеленело. Потом что-то меня отвлекало – и секс отходил на второй план, он происходил, но более, скажем так, рутинно, под сурдинку. Потом опять что-то вспыхивало. Но, вообще, о сексе я очень мало думал, даже когда в Playboy работал.

– Я, видимо, плохо сформулировала вопрос, уточню. Кастанеда считал, что секс без чувств – это такая себе производственная гимнастика. Но, когда нам по 17, мы об этом не думаем, нам кажется, что мы влюблены во всех, к кому дотронулись. Как с годами у вас менялось к этому отношение?
– К этому отношение не менялось, а если и менялось, то в очень небольшой амплитуде. Притом что я никогда особо о сексе не думал и не задумывался над мотивацией своей сексуальной жизни, для меня понятия «секс» и «любовь» очень близки. Я не могу сказать, что они тождественны, но заниматься спортивно-клиническим сексом мне неинтересно, и скучно, и жалко зря потраченного времени, и перед девушкой неудобно. У меня это всегда происходило более гармонично и дружно…

– Артемий, давайте поговорим о нынешней России. Понимаю, что говорить об этом скучно, и все спрашивают одно и то же, но тем не менее… Я не могла себе представить, что наступят времена, когда писатель Быков будет дискутировать с министром Мединским. Это то же самое, что вы сейчас сели бы дискутировать с Поклонской. Я не могла себе представить, что наступят времена, когда любого режиссера любых взглядов могут повезти в каталажку. Ну и много прочей шизофрении я тоже не могла представить. У вас не бывает такого чувства, что вам все это снится, когда вы наблюдаете из Таллинна за тем, что происходит сегодня в России? Как часто вы там, кстати, бываете?
– Бываю я в России часто. Одна из причин, почему я уехал в Эстонию, а не в Америку или Англию, например, – то, что я нахожусь рядом с Россией. Для меня это важно. Я люблю Россию и считаю себя русским патриотом. Другое дело, что я ненавижу это государство. Я всегда проводил очень жирную линию между страной, между народом и государством. Если страну я обожаю, к народу у меня тяжелые противоречивые отношения, и это постоянная боль сомнения, то государство я однозначно терпеть не могу. Страну-то я люблю. У меня там старшие дети, и друзья, и любимые места, и прочее. Я себе совершенно не представлял, что стану учить студентов в городе Нью-Йорке и ездить в Россию в лучшем случае раз в год. Скорее всего, и вовсе оказался бы отрезанным ломтем и не ездил вообще. Мне от этого становилось очень зябко, неприятно, и я думал: нет-нет, так не хочу. В России бываю часто, каждый месяц. Кроме Москвы последнее время часто стал бывать в Петербурге, иногда в других городах. Приезжаю в страну с удовольствием, уезжаю с еще большим удовольствием. Ощущения сюра у меня нет, потому что весь этот сюр в той или иной форме, в тех или иных ракурсах мне уже знаком по советским временам. Очень многое в России сейчас напоминает забубенный классический совок.

– Такой поздний брежневизм: портреты вождя, 95% поддержки.
– Да, похоже на самое начало 80-х годов, когда все это совсем загнивало. Шла война во Вьетнаме, и постоянно шло закручивание гаек, какие-то черные списки, задержания, борьба с диссидентами. Если мне было бы лет на 20 меньше и я бы не застал весь период застоя «от рассвета до заката», может быть, я бы и поражался тому, что в России происходит. А так для меня это старая, знакомая клиническая история.

– Мы знаем, чем закончился этот закат, поздний брежневизм 1980-х. Там было не все так мирно, там были танки, там был расстрел Белого дома, там был развал страны. Сейчас, в связи с тем, что произошло в последние четыре года между Россией и Украиной, в связи с огромным количеством арестов, у вас есть предчувствие надвигающейся беды?
– Наверное, я не тот человек, которого нужно спрашивать о предчувствиях, потому что я парень очень беспечный. Когда-то мне сказали, что я «чувак», вот я вот и есть такой чувак по жизни. Меня не особо мучают мысли о будущем, комплексом Кассандры я тоже не обладаю. У меня есть не предчувствие, а четкое осознание того, что в России сейчас ужасно. Страна находится в полном тупике, в состоянии полной безнадеги. Страна, у которой просто нет будущего. Одна из причин, по которой я из России перебрался, – это дети, потому что мне категорически не хочется, чтобы они губили свое будущее вот в такой России. Я был бы очень рад, если бы они жили в прекрасной России будущего, как говорит Леша Навальный, но в гнилой России Путина, в России прошлого – сталинского, иван-грозненского, естественно, я не хочу, чтобы мои дети жили. Сейчас у меня нет никаких рациональных соображений. Я человек сангвистический и рациональный, не могу сказать, что у меня интуиция сильная или дар художественного видения. Я не поэт, не писатель, и этого у меня нет. Я верю фактам, верю своим твердым ощущениям. Твердое ощущение у меня такое: дело очень плохо и максимально запущено, света в конце тоннеля не видно.

– Артемий, когда-то в 70-х, 80-х годах прошлого века мы любили порассуждать на тему, что мы живем в культурном гетто, что у нас закрытая страна. А люди, которые сегодня сидят на концертах Стаса Михайлова, они живут в культурном гетто или нет? Что такое культурное гетто сегодня? Мне кажется, современная коммуникация все больше закрывает человека в коробку культурного гетто, когда ему диктуется, вливается в уши массовый информационный поток.
– Мое мнение может быть спорным, но я считаю, что, в отличие от реального трехмерного гетто со стенами, воротами, аусвайсами и прочим, культурного гетто быть не может в принципе. Мы жили в Советском Союзе, в довольно поганое изолированное время, но наш интерес к культуре где-то за пределами, за бугром был гораздо сильнее, чем интерес, который существует у сегодняшней молодежи. Это было по принципу запретного плода, но во многом это было и потому, что чувство голода здесь создавало невероятный аппетит к путешествиям и приключениям.
Я не считаю, что мы жили в культурном гетто. В годы своей юности я прочел больше хороших современных книг западных авторов, чем я читаю теперь. Я читал все, до чего дотягивались руки. Это не было культурное гетто, наоборот, это было культурное изобилие.
Если человек не хочет находиться в культурном гетто, он в нем и не будет находиться, потому что остановить полет мыслей и жажду знаний невозможно.

– Следите ли вы за украинской музыкой? Есть ли кто-то, кто вам здесь интересен?
– Я попросил ребят, организаторов моей лекции в Украине, чтобы они обзвонили местных музыкантов, принесли мне какие-то свежие записи. Надеюсь, буду знать что-то новое про украинскую музыку. А то, что доходит до России, не слишком интересно. До России доходят «Грибы», Иван Дорн – эта музыка меня совершенно не трогает, не интересует ни с какой точки зрения. Это все очень тоскливо, однообразно, а самое главное – старо. Из того, что я слышал в Украине, в последние лет пять-десять, мне нравится ваш этно-авангардный ансамбль под названием «ДахаБраха». У них еще есть подразделение такое более популярное, песенное под названием Dakh Daughters. Вот эти ребята на меня произвели самое лучшее впечатление.

– Если бы пятилетний ребенок спросил вас: чем вы занимаетесь, какая у вас профессия, что бы вы ему ответили?
– У меня есть семилетний ребенок, я говорю просто: журналист.

– Вы считаете, если суммировать, чем вы занимались все жизнь, то это журналистика?
– Не знаю. Я много чего делаю, делаю все, что мне интересно, делаю все, что меня развлекает. Большую долю в этом занимала именно журналистика. Вокруг нее все так или иначе вращается. Единственное – семейная жизнь у меня не имеет никакого отношения к журналистике.

– Какой период вашей жизни вы считаете самым интересным, если бросить ретроспективный взгляд?
– Бесспорно, 1980-е. Они были очень контрастные: ровно половина черного брежневского застоя и ровно половина прекрасной эпохи перестройки.

– Люди, которые оказали серьезное влияние на ваше формирование?
– Родители оказали на меня определенное влияние. Особенно отец. Он мне привил любовь к одной культовой личности – к Че Геваре. Мне посчастливилось дружить с двумя мощнейшими личностями, настоящими гениями, от которых я был просто счастлив чем-то подпитываться, – это Александр Башлачев и Сергей Курехин.

– Как можно принимать и любить Че Гевару, но не принимать и не любить коммунизм?
– Че Гевара для меня – авторитет в области человечности, не в области идеологии. О Че Геваре лучше всего сказал Сартр: ни один человек не справился так безупречно со своей человеческой миссией, как Че. И это сказал основоположник экзистенциализма.

– В своей лекции «Как быть?» вы рассказывали замечательную историю, как в свое время вы преодолели заикание. Выдумали собственную методику и все-таки справились с этим. Как преодолеть и можно ли это сделать самому, где находить опору, чтобы преодолеть это ментальное заикание, которое для многих людей в мире является огромной проблемой? Когда ты не уверен, не чувствуешь, что нужен, и прочие моменты, связанные с этим колебанием человека на ветру?
– Это бывает с большинством людей. К сожалению, люди большую часть вещей в своей жизни делают по инерции. Первым делом надо остановить эту инерцию. Надо остановиться, глубоко вдохнуть и понять, что с тобой происходит, что неправильно, что нужно сделать, куда надо пойти. Если ты понимаешь, что такие способы есть, что такие тропинки можно найти в темном лесу, ты плюешь на то, что сейчас ты, может быть, находишься на такой довольно уютной полянке. Надо менять курс и делать что-то по-другому. Только так я себе это представляю. Но прежде всего надо остановить инерцию.

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram

  • Український хіт від Квартал 95



  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *